Легкое сердце
ич коршуном налетел на сына затопал каблуками, но тот скрутил ему руки и усалил на скамейку
Довольно, батя, довольно! спокойно сказал он исмотав в кольцо мокрую бечеву, отбросил се к порогу.Было дело бил, а теперь довольно.
— Ааа! Так вы так... таак! хрипя, подпрыгивал рассвирепевший Андрей Иванович. Сукины дети, шантрапа, потаскухи! Всех разгоню, всех! Первым же сватам отдам! За любого голодранца выдам! Я вас выучу! Я вас проучуу!
— Да ты толком скажи, что случилосьто, погоди учить. резонно пробасил Пашка, принимаясь снова за уздечку.
Случилось вон, случилось! Заборто весь в дегтю. Случилось! взвизгивал Андрей Иванович. И не признаешь.Думал уж в чужой двор попал.
Пашка удивленно взглянул на отца и насупился.
Стыдобушки сколько, головушка горькая!.. бабказакачала седыми прядями. Где это видано, господи боже!Пост великий, греха сколько... Кто ж это пристряпал? Какие бессовестные люди. Нешто можно?!
Надя прислонилась лбом к холодному стеклу, охватила наличник, и тяжелые подавленные всхлипы сотрясли ее тело. На плече поипываюим ожогом горел кумачовый рубец. Но неизмеримо горше и больнее была незаслуженная обида. Косые, веником, лучи ударили в окно, скользнули пс лицу, и бегуие вперегонки слезы заискрились на подбородке.
Андрей Иванович, остыв немного, бесцельно зашлс
у стола, размазывая по полу деготь.
Ты чего к причастию не идешь! накинулась на него бабка. Говедговел всю неделю, дай... Вытри сапоги, понагва