Престарелый казак
еных и красных, навитых вкось. Под дугой малюсенький, чуть слышный колокольчик. В козырьках теснились девушки.
— Скорей, Федор, скорей! кричал Пашка, взбираясь на козлы.
— Чего это вы вздумали? спросил Федор.
— Это вон они, и Пашка кивнул на сестру.
В дубленой шубке с курчавой опушкой на воротнике и полах, Надя полулежала среди девушек, и локоть ее уютно покоился на Фениных коленях. Изпод голубой каемки платка на Федора смотрели ее искряиеся смехом глаза. Федор пристально заглянул в эти глаза, и с него сразу же спала какаято тяжесть. Пожав девушкам руки, он обменялся с Надей улыбками и вскочил на козлы. Ему не терпелось остаться вдвоем с ней, поговорить, но как избавиться от компании? Пашка опоясал лошадей кнутом, направил их на дорогу и покачнулся к Федору:
— Ты слыхал, паря, чего атаман удумал?
— Нет, не слыхал. А что?
— Говорят, из Михайловки три ведра водки привез. Во, паря!. Хочет чтоб на кулачках ныне цокнулись, как бывало. А то, мол, старичье повесило носы. Вроде самых ядовитых водкой будет угоать, ейбо! Вот житуха! Теперь бородачи дуром полезут, отбоя не будет. И скачки вроде тоже.
— Нукчтож. Посмотрим. Федор, поворачивая голову и наклоняясь, заглядывал в козырьки.
На Большой улице центральной в хуторе • стали чае встречаться подводы, всадники. Несколько парней гарцевали на подседланных конях. Престарелый казак, как видно, выпивши, в одной гимнастерке, без шапки мчался, стоя в седле сверкали лампасы, развевался чуб.