Служба федора
народа полегло. Уйма!
Старик неслышно вошел в горницу и, боясь перебить рассказ, притаился у порога. Чьято широченная спина и облако табачного дыма заслоняли свет, и Матвея Семеновича никто не заметил.
Приказывают надо идти, ничего не сделаешь. И видим смерть в глазах, но куда ж денешься! А перед проволочными заграждениями у них, как, скажи, муравьи копошатся: пехоты видимоневидимо. От батарей этих гулнесусветный. И туман ядовитый такой, вонючий. Нашицепи только это... подползут поближе, они как зададут оттуда, брызнут из пулеметов бедная пехота наша мостом стелется. Отхлынут назад и опять лезут; отхлынут и опять.Потом казачьи полки пошли. Что там творилось!
За столом толкались плечами, жужжали, как в потревоНом улье. Бабка Морозиха не спускала влажных глаз с Игната, своего последыша, сморкалась я я пахнуший канунницей платочек. Андрей ЦЖ! по скамье, опрокидывал над рюмками, прихорашиваясь, одергивав
Матвей Семенович! Ты это... Чего же? Чажашлок... он облапил оробевшего старика и мокДи Хмткнулся ему в бороду. Поклон тебе, Матвей Семены? тсынка. Живздоров он, сынок твой, кланяется низкопос
НИЗКО.
Старик растроганно покрякивал, в упор оглядывая служивого.
— Спасибочко, Игнат Иваныч, спасибочко. С счастливым прибытьем вас, с родительским!
— Все равно не будет толку, не будет! отвечая на собственные мысли, бубнил изза стола Андрей Иванович. Какой же, мои милушки, толк? С ерманцем воюем, а ерманские енералы у нас командуют. Вс