Пробегались, ребятишки
забыла: мало ли их, христославцев, перебывало за ночь? Ребята постоялипостояли Мишка взглянул на Саньку, Санька на Мишку, оба взглянули на махорчатую поверх стола скатерть ее снежная белизна ярко оттеняла россыпь медных монет на уголке стола и, сгорбившись, полезли в дверь.
— Вы чего надулись? встретил их Федор.
— Они вон чего дали, Мишка кинул блинец в сугроб. Федор проследил как ноздреватый коричневый комочек, упав в рыхлый снег, погружался все глубже.
— А нук, подними! К удивлению ребят, он метнулся к слегам, громадным костром стоявшим посреди двора, подтаил к воротам бревно и двумя прыжками забрался на козырек. Кидай сюда!
Ребята в недоумении подбросили ему скомканные блинцы. Федор поймал их на лету, бережно расправил и повесил на петушка, прикрыв ему выгнутую шею. Ребята, вдоволь посмеявшись, скрылись за углом, а Федор спустился с козырька и отнес бревно на место.
Светало. В небе, все ее мутном, в той сторону где уже вотвот взойдет солнце, млело розоватое облачко над хутором в бешеном плясе кружил и ликовал трезвон, иглистый вихрь подцепил охапку снега, кинул через плетень и, космата сугробы, схватывая с них верхушки, закуролесил вдоль заборов. Шумной стайкой прошелестели голуби видно, вспугнутые звоном с колокольни. Надвигая на уши шапку,
Он не слыхал, как у ворот Абанкиных перекликались и хохотали подростки.
После того как отец так сдержанно отнесся к разговору о сватовстве, Федор докучать ему не стал. За весь мясоед ни разу бо