В церкви
Она засмеялась и оттолкнула его. Тогда он порывисто обнял ее и прижался губами к ее тугой горячей еке.
Проснулся он от Мишкиных толчков.
Федька, Федька, ну чего ты... удушишь! Федька! Федор с трудом раскрыл глаза, поднял голову. Через запушенные окна сочился хмурый, невеселый рассвет. В печке елкали дрова, и розовые угольки летели во все стороны. У загнетка суетилась Настя. Потревоженный кот потянулся на подушке, зевнул и запутался лапами в Федоровом чубе. Под полой в объятиях Федора пыхтел и копошился Мишка.
Пусти! пиал он. Ну чего ты! и, крутя стриженой головой, старался высвободить ее изпод душившей его руки
Федор лег на спину, положил под затылок руки и неподвижным задумчивым взглядом уставился в смолистый сучок на потолке. Мишка спугнул кота, уселся на подушке и, забыв про обиду залопотал над ухом. Каждое утро, как только просыпались, они начинали рассказывать друг другу сны. На этот раз Федор рассеянно выслушал Мишку а может, и совсем не слушал и отвернулся.
— Теперь ты рассказывай. Федор зевнул.
— Да мне, паря, нечего рассказывать, я ничего не видал.
— Нуу так уж и ничего? недоверчиво протянул Мишка.
— Ничего, паря, не приставай.
Мишка елкнул ластившегося кота, сполз с подушки и, косясь на Федора, строго, баском спросил:
— А провожать нас с Санькой пойдешь?
— Куда провожать?
— Ды Рождество славить, куда!
— Аа, пойду, как же.
В хату вошел Федоров отец Матвей Семенович. На вороной бород