В церкви
то касаемо справы. Худобедно, а меньше полета целковых на кладку никак нельзя это при самых сговорчивых сватах. А там попу пятерик, а то и всю красную, водка. Одной катеринкой и не отмахнешься. А имение наше сам знаешь. А тут что ни видишь, и конь тебе потребуется. Время оно не ждет.
Федор упрямо стоял на своем:
— Мы шиковать не будем, какнибудь вывернемся. Нам палат не наживать. Нечего там! Недельки через две, в обем, засылай, батя, сватов.
— К кому же засылатьто? помолчав, спросил Матвей Семенович.
— К Морозовым. К Андрею Иванычу.
— К комуу? изумился старик.
— К Андрею Иванычу, за Надю. И вспылил: Что ж ты, не знаешь, что ли!
Матвей Семенович всем телом медленно повернулся на табуретке, пытливо взглянул на сына: не шутит ли, мол, он. Тот, крутя в пальцах расческу, стоял к нему спиной, напряженно всматривался в окно, хотя на улице, кроме гусей на сугробе, ничего не было видно.
Ты... что, Федор? расставляя слова и сердясь, начал старик. Аль ты на свет только народился? Хм. Ну и чудишь ты, гляжу я! Неужели не знаешь этого Андрея Иваныча? Да нешто ж он отдаст к нам? Ни в жисть не отдаст никогда этого дела не будет. Както мы со схода вместе шли в чулан заблудились в темноте. В углу стояли вилы, лопаты. Мишка, шаря по стенам рукой, зацепился за лопаты валенком и повалил их с грохотом. Федор беззвучно захохотал, наупал скобу и втолкнул струхнувших ребят в хату. М ишка так растерялся, что забыл даже снять шапку. Перевел дыхание, нев