Она и не думает
же полной, живой, резвой, как и в девичестве. Она поправила доечку, на которой сидела и в которую была воткнута кудель, полуобернулась к Наде и под журчанье прялки тихо заговорила.
Трудно было Наде, доверчивой, простодушной, понять, что в словах подруги, может быть, помимо доброй ее воли, к чистосердечью примешивается какойто скрытый умысел.
Обожди, Надя, истинный бог. Вот проклятая война эта с немцами да австрияками окончится, соберутся казаки.Вышла я сдуру, а теперь не вернешь. Он лежит там...мой Василь Ефимыч, ничего ему не надо. А ты одна тут мучайся. И хоть бы успели пожить как следует, не так досадно было бы. А то... Побыли вместе, как на постоялом дворе. Да если б я знала, нешто бы я... Феня неожиданно всплакнула, обронила нитку. Потом утерлась передником, повздыхала, и глаза ее снова заулыбались. Хотя, девонька, и так посудить: трудно за свою судьбу ручаться. Думаешь так, анхлоп! и вышло поииому. В незамужнюю бытность я тоже думала погулять в девках, пображничать. А получилось вон совсем наоборот, шиворотнавыворот... И Феня, подергивая козий пух из кудели, журча прялкой, подробно принялась рассказывать о том, как она случайно на мельнице встретила покойного мужа царство ему небесное и как он с другого хутора тайком приезжал к ней в гости,
Пашка, проигравшись вчистую, изорвал пиковую семерку, которая подвела его на самой рискованной и последней ставке, истоптал ногами клочки и, накричав на Латаного поднялся пасмурнее тучи. Он закурил, сунул руки