Волк околесил хутор
к любил подтрунить Пашка. Меча банк, он подсмотрел карты у самого опасного, все время рисковавшего игрока Трофима Абанкина. Сверх семнадцати Латаный вытянул ее одну карту и к своему изумлению открыл короля.
Очко! возрадовался он и зазвенел разбросанными по столу медяками, сдвигая их в кучу.
— Я не буду ставить! Тебе морду надо кричал и размахивал кулаками плотный, коренастый и низкорослый Трофим Абанкин. Его цепкие йод вислыми бровями глаза не пропускали никакой мелочи, и он заметил шельмовство банкомета.
— Он подсмотрел, я видал, ейбогу, видал!
— Король сам ему кивнул!
— Ничего я не подсматривал, не бреши!
— Как не подсматривал, чего ты...
— Вприурку дозволяется!
— Ну, конечно, не подсматривал!
Цыыц, горлопаны! хрипло проскрипело с печки. Это проснулся хозяин, дед Парсам. Свесив косматую, взъерошенную голову, ом с тупым вниманием оглядел игроков и злобно пообеал им: Я вас, должно, утихомирю! Живо! Повыгоню во двор, там и цапайтесь!
Ребята тише, тише и смолкли. Начали ругаться шепотом. Федор подошел к ним:
— Вы чего не поделили?
— Это вот они, ссыпая медяки в карман, усмехнулся Латаный. Обыграл их, они и окрысились.
— Аа, мм... Парамонов... неопределенно промычал Трофим Абанкин и смерил Федора недружелюбным взглядом. Охотники и рыбаки пришли. Таак... Удим, удим, а рыбку есть не будем. Этак, что ли? И отвернулся к окну. Черти тебя принесли, только тебя не видали туг, было явно написано на его широко