Волк околесил хутор
аюиеся с мороза ресницы и шаркая валенками, ответил Пашка и выступил вперед. За нами дело не станет. Я и то говорю: пойдем, паря, живей. Небось девки по нас изгоревались. Да тут... бирюк присватался. Приглашали с собой не идет. У вас, говорит, Латаный в карты играет, ну его!
Невзрачный паренье разномастными еками по прозвиу Латаный оторвал глаза от карт, промямлил в ответ на остроту чтото сердитое и снова углубился в игру. Правая ека у него обыкновенная, а другая с исчернакрасным, от виска до подбородка родимым пятном. Редкая эта отметина перешла к нему от отца по наследству. Настояего имени его теперь почти никто уж и не помнит.
Федор быстрым взглядом скользнул по девичьим лицам, разыскал Надю. Она, вся в полыме румянца, сидела в уголке, у сундука. Склонившись над вязаньем, суетливо перебирала спицами, которые так и сверкали у нее в руках. Голубоватыми глазами она несмело взглядывала на Федора, изредка на брата Пашку и, как бы стыдясь чегото, ее ниже склонялась над недовязанной перчаткой. На крутое под алым поплином плечо ее упала коса, широкая, волнистая; Надя подняла голову, смуенно улыбнулась и отвела косу за спину. Федор пожал девушкам руки, заодно и Наде (ему казалось, что он очень давно ее не видел, хотя на самом деле только утром сегодня встречались на улице). Они улыбнулись друг другу, и Надя застенчиво опустила глаза, которые засветились радостью.
Внезапно картежники заорали, застучали по столу кулаками. Больше всех шумел Латаный, над которым та